Токарева Виктория

А через год попал я в слабосилку. Все оттого, что ты не шлешь посылку, — пел Трошкин доцентовским голосом, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Он выключил электробритву, подвинул лицо к зеркалу, изучая, и вдруг, сделав свирепые глаза, выкинул вперед два пальца. – У-у… Глаза выколю! Он вышел в комнату, где бабушка укладывала чемодан. – Брюки от нового костюма я положила в чемодан. А пиджак надень – меньше помнется. – Ладно. – Наш Женечка будет самый красивый на симпозиуме! – крикнула бабушка маме. …

Игнатий . Я без соли не могу. Зоя . Привыкнешь. Игнатий . Но я не хочу привыкать. Почему я должен привыкать к каким-то противоестественным вещам! Зоя . Человек не собака, ко всему привыкает. Привыкаемость и приспособляемость – это признак высокоразвитой биологической особи! Игнатий начинает есть. Зоя . Вот видишь – ешь. Игнатий . Мне легче съесть вот это, чем с тобой спорить. Хлеб… Зоя . Хлеб съешь отдельно через два часа. Игнатий . Почему? Зоя . Доктор Брэг пишет, что не надо есть все вместе, устраивать …

Главная достопримечательность городка – мужской монастырь. Тишкин бродил по исторической застройке, и ему все время казалось, что сейчас из-за угла выйдет Алина. Из монастыря выбегали молодые парни в рясах. Здесь размещалась семинария. Никакого смирения в них не наблюдалось. Молодые румяные лица, крепкие ноги, энергия во взоре. И, глядя на семинаристов, хотелось сказать: «Хорошо-то как, Господи…» И в самом деле было хорошо. Ветер разогнал облака, проглядывало синее небо. И небо тоже было молодым …

– Вы похожи на меня молодую, – заметила Овечка. – Это хорошо или плохо? – спросила Катя. – Это очень хорошо. Я многим испортила жизнь. – А это хорошо или плохо? – не поняла Катя. – Это нормально. – А когда лучше жить – в молодости или теперь? – спросила Катя. – И в молодости, и теперь. Дети выросли, никаких обязанностей, никакой зависимости от мужчин. Свобода… – Но зависимость – это и есть жизнь, – возразил Костя. – Вот и зависьте. От нее. Костя снова покраснел. Старуха была молодая. Ей нравилось …

Виля усмехнулся непонятно. В нем жила неизлечимая болезнь, от которой умер Николай Островский. Как утверждают врачи, эта болезнь поражает только хороших людей. Значит, природе не нужен избыток добра. Виля тщательно скрывал свою болезнь. Это была его личная трагедия, которой он ни с кем не делился. Аборты были запрещены. Вере посоветовали какую-то Таню, которая за пять минут решала все проблемы. Был зародыш — и нет его. Вера договорилась с Таней по телефону и пошла к ней в указанный день и час. Явилась …

Артемьев вел себя нагло, потому что за ним была сила. Он – держатель денег. А кто платит, тот и хамит. И ничего с этим не сделаешь. Роза ждала, что Постоянка допустит грубую ошибку, например: начнет закатывать скандалы. Артемьев не выносит скандалов. Или заведет себе другого, чтобы вызвать ревность. Ревность, как правило, подогревает чувство у всех, кроме Артемьева. Для него ревность – это недоверие. А недоверие убивает любовь наповал. Однако Постоянка сидела тихо, ошибок не делала, в дом не звонила, …

Димычка ни с того ни с сего ударился в знахарство, отстаивал мочу в банках: новый метод лечения – помещать в организм его собственные отходы. Мару тошнило от аммиачных паров. А рядом за стенкой – такой чистый после бассейна, такой духовный после симфонии Калинникова, такой чужой, как инопланетянин… Все лучшее в жизни проходило мимо Мары. Ей оставались телевизионная мельтешня, капризные заказчицы и моча в трехлитровых банках. Однажды Мара возвращалась домой. Ее подманила лифтерша, та самая, с урочливым …

— У меня — не страшно, — сказала Танька. — Я здоровая. А у тебя все остальные органы скомпрометированы. Отец пожал плечами. На стене висела Танькина фотография в молодости. Танька была похожа на Мерилин Монро, но лучше. Более строгая, не такая сладкая. Она и сейчас красивая, если приглядеться. Мешает выражение лица. В лице — постоянная тревога: будет или не будет инфаркт? Купят или не купят шаль? А отец думал о бессмертии. Голова — в облаках. То, что на земле, ему было совершенно неинтересно. Все …

Роза ждала, что Постоянка допустит грубую ошибку, например: начнет закатывать скандалы. Артемьев не выносит скандалов. Или заведет себе другого, чтобы вызвать ревность. Ревность, как правило, подогревает чувство у всех, кроме Артемьева. Для него ревность – это недоверие. А недоверие убивает любовь наповал. Однако Постоянка сидела тихо, ошибок не делала, в дом не звонила, денег не требовала. Если разобраться – идеальная любовница. Мало ли какая могла попасться, наглая и алчная… – Ты должна ей молоко …

Каждая монета имеет две стороны. Одна сторона Татьяны — умение хотеть и фанатизм в достижении цели. Другая — давление и подчинение. Она тяжелая, как чугунная плита. А Димке этого НЕ НАДО. Ему бы сидеть, расслабившись, перед телевизором, потом плыть в хлорированных водах бассейна и погружать свою плоть в цветущую нежную молодость. А не в жилистое тело рабочей лошади. Но что же делать? Она — такая, как есть, и другой быть не может. Пусть чугунная плита, но зато ответственный человек. За всех отвечает, …

Я смотрю на Нинон. Улыбка перебегает от уголков ее губ к глазам. Наконец-то она сыта и счастлива. Она забыла про Севку, про болезни, про неблагодарность… Счастлива, и все. В мире столько нежности на самом деле. Время шло. В стране установился непонятный строй: капитализм по-русски. Дача накрылась медным тазом, как говорят мои ученики. Наша дачная хозяйка продолжает сдавать, но за доллары. В стране все всё сдают, иначе не выжить. Нинон оформила документы и укатила в Германию, поближе к сыну. Прежде …

Главная достопримечательность городка – мужской монастырь. Тишкин бродил по исторической застройке, и ему все время казалось, что сейчас из-за угла выйдет Алина. Из монастыря выбегали молодые парни в рясах. Здесь размещалась семинария. Никакого смирения в них не наблюдалось. Молодые румяные лица, крепкие ноги, энергия во взоре. И, глядя на семинаристов, хотелось сказать: «Хорошо-то как, Господи…» И в самом деле было хорошо. Ветер разогнал облака, проглядывало синее небо. И небо тоже было молодым …

Нонна притворялась, что спит. Но она все слышала: железное позвякивание пыточных инструментов, тяжелые вздохи, сдавленные стоны… А где-то далеко-далеко текла совсем другая жизнь. Где-то у кого-то были родные папы, отдельные квартиры и шоколадные конфеты. Можно было есть конфеты и нюхать обертки. О! Как пахнут обертки от шоколадных конфет! В пятьдесят третьем году умер Сталин. Мы втроем собрались ехать в Москву: я, Ленка и Нонна. Мы собрались проводить вождя и учителя в последний путь, но наша мама …

- Мечтай, - сказала она.- Я ведь тебе ничего не говорю. Регина выпила и пошмыгала носиком в платочек. Лицо у нее было бледное. Она очень уставала, читая чужие рукописи. Дима тоже выпил, и ему стало хорошо. Когда человеку хорошо, он становится добрее и желает счастья другим. Дима желал счастья всем, кого он знал и кого не знал. Ему хотелось носить это счастье в своем кожаном чемоданчике и оставлять в каждом доме, куда его вызывали с неотложной помощью. Дима вернулся домой. Тигренок спал посреди комнаты, …

Подошла мулатка с подносом. Раздалась тихая сладкая мелодия, и девушка исполнила танец живота. Молодой человек простер руки к небу. Шарик остановился перед цифрой 13. Под открытым небом была натянута простыня. Шло кино. На лавочках сидели дети, старики и старухи, собаки и куры. Показывал и переводил с русского на грузинский Валико. Переводил страстно. Почти пел. Лали стояла в стороне, возле дерева. Смотрела то на Валико, то на экран. В изумрудном зале дворца стояли аристократы. Молодой человек подошел …

Может быть, действительно определить себя в ду дом? Раньше это заведение называлось «дом скорби». Мне дадут байковый халат, и я буду бродить, обезличенная, среди таких же, в халатах. Там все скорбят. Все в халатах. И я — как все. В середине дня звонит Другая Подруга. Все-таки дотерпела до середины дня. — Как ты? — спрашивает она. Хочет выяснить, как я корчусь, а потом побежать к Подруге и рассказать. Это даже интереснее, чем сходить в театр. Тут ты и драматург, и актёр, и режиссёр. А там — пассивный …

Свет потух, начался киножурнал. Я снял шапку, вытянул ноги и стал смотреть на экран. На экране по болоту шли вьетнамские партизаны. Сначала показывали вязнущие сапоги, потом лица. Сзади меня постучали по спине. Я оглянулся и увидел мальчика. — Дяденька, — шепотом сказал мальчик, — мне за вами не видно… Я достал из кармана шапку и надел ее на голову. — Дяденька, — снова постучал мальчик, — мне за вами мутно… Как правило, мы с женой возвращаемся одновременно — я немножко пораньше, они с дочкой немножко …

- Птица летает и ловит мошек. Рыба плавает и ищет корм. А я играю, как на вокзале, и мне кладут в шапку. Было такое время в жизни Месяцева. Сорок лет назад. Отец-алкоголик брал его на вокзал, надевал лямки аккордеона и заставлял играть. Аккордеон был ему от подбородка до колен - перламутровый, вывезенный из Германии, военный трофей. Восьмилетний Игорь играл. А в шапку бросали деньги.- Ты просто устал, - догадалась жена.- Тебе надо отдохнуть. Сделать перерыв.- Как отдохнуть? Сесть и ничего не делать?- …

– Как ты живешь? – спросила Наташа. – Мучительно. Я мучаюсь. – Чем ты мучаешься? – Я хочу воскресить свою маму. Можно воскресить человека из мертвых? – Нет. Нельзя. – А откуда вы знаете? – Я биолог. Я знаю это наверняка. Это единственное, чего нельзя добиться. Все остальное можно. – Но ведь восстановили же древних лошадей. Тарпанов. Скрещивали, подбирали и восстановили. И сейчас в Аскании-Нова ходит целое стадо тарпанов. – Восстановили биологический вид. А индивидуальность восстановить невозможно. …

— Дима! — строго окликнула мама и, когда Дима обернулся на голос, молча указала пальцем в угол. Дима проследил глазами направление пальца и увидел в углу возле тигренка лужу неправильной формы. — Вытри! — распорядилась мама и опустила свой палец. Этот эпизод был лишний и никак не монтировался со всем днем и с Диминым предыдущим настроением. В кино, например, режиссер пришел бы в монтажную, взял ножницы и вырезал из картины такой эпизод. Дима вырезать ничего не мог, поэтому он покорно направился …

Вероника стояла на улице. Было не холодно, но ветрено. Ветер остервенело срывал с деревьев желтые и красные листья, и, прежде чем упасть, они взмывали вверх. Окно в Анину палату, как объяснила нянечка, было на первом этаже – третье справа. Больница размещалась в старом, прошлого века здании красного кирпича. Толстые стены, высокие окна, двойные рамы. И вот за этой двойной рамой появилось искусственно оживленное лицо нянечки и Анино лицо, скрюченное мученической гримасой плача. Она держала в руках …

В дверь сунулась секретарша Соня. Коротко глянула. Исчезла. Позже спросила: – Неужели с ним кто-то спит? – А что? – не поняла я. – Представляешь? Проснуться, а рядом на подушке такая голова… – Он лауреат Нобелевской премии, – зачем-то соврала я. – Тогда он должен носить на груди табличку: «Лауреат»… – К форме привыкаешь, – сказала я. – Главное – содержание. – Главное – гармония. Единство формы и содержания. * * * Деничка тогда посидел и ушел. И было непонятно – зачем приходил. Может быть, поменять …

В один прекрасный пасмурный день Иван Петрович пришел в палату – нарядный и торжественный, как жених. Из-под халата проглядывали крахмальная рубашка и галстук. Он протянул руку Марго и сказал: – Прошу. Он просил ее встать. Но Марго боялась подняться на ноги. За время болезни и соседства с Алевтиной она успела влюбиться в жизнь и больше всего дорожила и дрожала за свое хрупкое существование. – Боюсь, – призналась Марго. После аварии у нее развилось чувство неуверенности и неустойчивости, как будто …

От нечего делать Надька написала стихи, почему-то от мужского лица: «Я смотрю на твои колени, взгляд мой нежен, и чист, и смел. Я любуюсь и сожалею, что таких никогда не имел». Ксения прочитала и сказала: – Ерунда. – Почему ерунда? – По всему. Кто это смотрел на твои колени? Где? – Везде. В автобусе. В метро. – О Господи… Ксения не чувствовала Надьку. И не хотела напрягаться. Для того чтобы почувствовать другого человека, надо отвлечься от своих дел и мыслей. Надо отодвинуться и посмотреть на расстоянии. …

Нонна притворялась, что спит. Но она все слышала: железное позвякивание пыточных инструментов, тяжелые вздохи, сдавленные стоны… А где-то далеко-далеко текла совсем другая жизнь. Где-то у кого-то были родные папы, отдельные квартиры и шоколадные конфеты. Можно было есть конфеты и нюхать обертки. О! Как пахнут обертки от шоколадных конфет! В пятьдесят третьем году умер Сталин. Мы втроем собрались ехать в Москву: я, Ленка и Нонна. Мы собрались проводить вождя и учителя в последний путь, но наша мама …

От нечего делать Надька написала стихи, почему-то от мужского лица: «Я смотрю на твои колени, взгляд мой нежен, и чист, и смел. Я любуюсь и сожалею, что таких никогда не имел». Ксения прочитала и сказала: — Ерунда. — Почему ерунда? — По всему. Кто это смотрел на твои колени? Где? — Везде. В автобусе. В метро. — О Господи… Ксения не чувствовала Надьку. И не хотела напрягаться. Для того чтобы почувствовать другого человека, надо отвлечься от своих дел и мыслей. Надо отодвинуться и посмотреть на расстоянии. …

— А сколько вам лет? — спросила Марина. — Двадцать шесть. Много. Марина огорчилась. Ей было тридцать два. На шесть лет старше. Но в конце концов не замуж же выходить. А в кино можно сбегать и с разницей в шесть лет. — Значит, так, — распорядилась Марина. — На мне будет белый шарфик в черный горох. Если я вам не понравлюсь, пройдите мимо. — Вы мне уже нравитесь, — простодушно сознался Рустам. Молодой наивный мальчик. Это тебе не вдовец с копотью жизненного опыта. Марина оставила Снежку на Сашу. Показала, …

Виктория Токарева Сразу ничего не добьешся * * * Федькин проснулся ночью оттого, что почувствовал себя дураком. Бывает, внезапно просыпаются от зубной боли или оттого, что в ухо кто-то крикнет. Федькину в ухо никто не кричал, в его семье не было таких привычек, зуб ы у него тоже не болели, потому что были вставные. Федькин просто почувствовал с е бя дураком — не в данную минуту, а в принципе. Федькин лежал и припоминал разные намеки от разных людей. Он, как правило, опускал намеки, не сосредоточивался …

А до тех пор, пока она не спросит, нечего соваться первому, да еще в неподходящее время, когда оба опаздывают и каждая секунда на учете. Дюк положил сменную обувь в полиэтиленовый мешок и отправился в школу с относительно спокойной совестью. На уроке литературы объясняли «Что делать?» Чернышевского. Сны Веры Павловны. Дюк романа так и не прочитал — не из-за лени, а из-за скуки. Он попросил Хонина, чтобы тот рассказал ему своими словами, и Хонин рассказал, но Дюк запомнил только то, что Рахметов …

– А ты что, болеешь? – обеспокоилась Вера. – Я тебя вылечу. Виля усмехнулся непонятно. В нем жила неизлечимая болезнь, от которой умер Николай Островский. Как утверждают врачи, эта болезнь поражает только хороших людей. Значит, природе не нужен избыток добра. Виля тщательно скрывал свою болезнь. Это была его личная трагедия, которой он ни с кем не делился. Аборты были запрещены. Вере посоветовали какую-то Таню, которая за пять минут решала все проблемы. Был зародыш – и нет его. Вера договорилась …

— Просто любовь. Без моркови. — Я же говорила: дура… Роза храбрилась. Но тряслась. Она продолжала стоять на оголенном проводе. Артемьев вел себя нагло, потому что за ним была сила. Он — держатель денег. А кто платит, тот и хамит. И ничего с этим не сделаешь. Роза ждала, что Постоянка допустит грубую ошибку, например: начнет закатывать скандалы. Артемьев не выносит скандалов. Или заведет себе другого, чтобы вызвать ревность. Ревность, как правило, подогревает чувство у всех, кроме Артемьева. Для …

– А почему у меня будет инфаркт? – слегка обиделся отец. – Может, у тебя будет инфаркт? – У меня – не страшно, – сказала Танька. – Я здоровая. А у тебя все остальные органы скомпрометированы. Отец пожал плечами. На стене висела Танькина фотография в молодости. Танька была похожа на Мерилин Монро, но лучше. Более строгая, не такая сладкая. Она и сейчас красивая, если приглядеться. Мешает выражение лица. В лице – постоянная тревога: будет или не будет инфаркт? Купят или не купят шаль? А отец думал …

Потом война кончилась, их разыскали родственники – тетя Рая и дядя Гриша. Хотели взять по одному, дядя Гриша – Зюму. Ей было уже тринадцать лет, могла помогать по хозяйству. А тетя Рая соглашалась на Семика. Но Зюма категорически сказала: нет. Или вместе, или мы остаемся в детском доме. Зюму уговаривали, увещевали, но она была непреклонна. Пришлось уступить. Дети достались тете Рае, а дядя Гриша участвовал материально. Он давал каждый месяц брус сливочного масла. Тетя Рая была одинокая и хромая, …

В груди Анны полыхнуло зарево надежды. – А если не разойдутся? – осторожно проверила она. – Значит, будут жить. Ты что, не хочешь счастья своему сыну? Анна задумалась. А в самом деле… Должен же Олег когда-то жениться. Почему не Ирочка? Тяжкая ночь как будто собралась в облачко и отлетела, рассеялась по небу. «За что?», «Почему?» – а нипочему. Полюбил – женился. Женился – привел в дом. Не в общежитие же им идти… Поживут – разведутся, сын достанется Анне. А уживутся – дай Бог счастья. – А давайте …

Я был совершенно убежден сейчас, что Саша этот круглый дурак и ничего, абсолютно ничего не понимает. Иначе бы он не заставил ее плакать здесь. — Что вы знаете? — вскрикнула Гелана, оторвала от дивана голову. Глаза у нее были бешеные, даже какие-то веселые от бешенства. — Что вы вообще можете знать? Вы все ничтожества рядом с ним! Я умру… Она снова ткнулась лицом в диван и заплакала. Сначала тихо, потом громче и, чтобы я не слышал, сильнее прижалась лицом к жесткому дивану. А я слышал, и мне казалось, …

Когда прощалась и договаривалась о скорой встрече. Оказаться в постели с первым встречным – это еще не предательство. В постели можно оказаться при определенных обстоятельствах. Но вот слова – это совсем другое. – Ты меня любишь? – настаивал Елисеев. Ему непременно было нужно, чтобы его любили. – Зачем тебе это? – с досадой спросила Лена. – Как это зачем? Мы же не собаки… – А почему бы не собаки. Собаки – тоже вполне люди. Он включился в игру и стал по-собачьи вдыхать ее тело. – Ничем не пахнешь, …

Останавливаюсь перед рисунками, ничего не вижу, кроме черно-белых пятен. — Я пришла взять очки, — говорю, глядя в пол. Месяц назад я забыла у него очки от солнца. Сейчас осень, очки не нужны. Он это понимает. Я знаю, что он это понимает. Мы молчим. Он смотрит на меня. Я — в пол. Вдруг из черно-белых пятен различаю среди заснеженных деревьев спину мальчика. Мальчик идет в школу: в одной руке несет портфель, в другой — мешочек для галош. По тому, как отведен портфель, как натянута веревочка, по линии …

– Ты купил его в Дели, – опознала Розалия. – Я дружила в Дели с одним врачом. У него такой же галстук, только на нем маленькие рачки. На белом фоне черные рачки. Он его никогда не снимал. – Почему? – удивилась Рашмина, и русское «почему» так же странно не совпадало с ее смуглым личиком и красным кружком на лбу. – Он обнаружил у себя рак желудка и сам себе сделал операцию. Никому не доверял. Сам вырезал, ассистенты зашили. Он поехал домой. – А это возможно? – не поверил Бочаров. – В Бомбее изобрели …

В центре толпы стояла Наташа и давала интервью. Она объясняла, что медведь гималайский, а человек — ее папа. Папа у нее — художник, мама — жонглер, а сама она живет у бабушки и учится в третьем классе. — Наташа! — окликнул Никитин. — Иди домой… — А можно, я еще здесь побуду? — Она, как и мать, любила успех и внимание к себе зрителей. — Хватит, — запретил Никитин, — иди домой. — А куда? К маме или к бабушке? Никитин подумал, что жены дома нет, и сказал: — Иди к бабушке. Вечером пришел сторож и просунул …

Виктория Самойловна Токарева Гладкое личико У Елены Кудрявцевой образовался любовник на четырнадцать лет моложе. Ей – сорок пять, ему – тридцать один. Она решила сделать подтяжку. Любовник, – его звали Сергей, – говорил: «Не надо никакой подтяжки, и так все хорошо». И в самом деле, было все хорошо. Елена выглядела на десять лет моложе своих лет, была изначально красива, похожа на балерину. Время, конечно, поставило свои метки – тут и там. Наметился второй подбородок, помялось в углах глаз – немножко, …

Виктория Токарева Глубокие родственники * * * С Невы дул осенний ветер. Один и Другой стояли возле Лебяжьей канавки, как в своё время Пушкин с Мицкевичем, и смотрели вдаль. Человек — часть природы, поэтому связан с ней и зависит от неё. Один и Другой стояли и зависели от осени, от ветра, от низких облаков. Тянуло на откровенность. — Ирка сильнее меня, — говорил Один. — Она в полтора раза больше моего зарабатывает. Это меня унижает. Понимаешь? — Понимаю, — согласился Другой. — Во-вторых, у неё свободное …

— Нет, я хотел поехать в степь. Я действительно хотел тогда поехать в степь. Не для того, чтобы внести свой вклад, — его и в Москве можно внести. Не для того, чтобы наблюдать жизнь, — её где угодно можно наблюдать. Мне хотелось в другие условия, потому что, говорят, в трудностях раскрывается личность. Может, вернувшись потом в Москву, я стал бы переводить книги и делал это не хуже, чем Лозинский. Может, во мне раскрылась бы такая личность, что Вера Петровна просто ахнула? Но, кроме всего, мне хотелось …

– А у вас доильные аппараты есть? – спросила Катя. – Есть, – ответила Фрося. – Но коровушки их не любят. Она так и сказала: «коровушки». Катя оглянулась на коровушек. Не переставая жевать, они подняли на нее томный взор, как бы подтвердили: «Нет, не любим», – и медленно сморгнули прямыми ресницами. Катя с сочувствием смотрела на женщин. Лиза была активная, краснолицая, хорошей комплекции, и чувствовалось, что семьдесят ведер если и не идут ей на пользу, то, во всяком случае – не во вред. «Наверное, …

Я стала сталкивать её со своего широкого дивана, но она держалась крепко, будто вросла. Я энергичнее принялась за дело, и мне удалось сдвинуть её на самый край. Но она поставила руку на пол, создав тем самым дополнительную точку опоры, и укрепила свои позиции. Пришлось перегнуться через неё и отодрать руку от пола. Кончилось тем, что мы обе рухнули на пол. Далее я вернулась на диван, а Машка пошла в свою комнату, подхватив джинсы и пуловер. Я закрыла глаза, слушала звук её шагов, скрип раскрываемой …

Я смотрела в окно и вдруг увидела Кияшку. Рядом с ним пожилая женщина, хромала на ту же ногу. Они шли одинаково. Он что-то горячо говорил ей. А она горячо слушала. Им было интересно: ему – рассказывать, а ей – слушать. Пара Кияшек посуществовала в окошке, потом уплыла назад. Начался парк. По аллее бегали собаки. Потом уплыли деревья и собаки. Люди с озабоченными лицами отъезжали назад, но у новых было такое же выражение лица, и казалось, что люди одни и те же. Но вот остановка. Метро. Сейчас надо …

Виктория Токарева Зигзаг * * * Младший научный сотрудник Ирина Дубровская вернулась домой со свидания и, не раздеваясь, как была в шубе и сапогах, Прошла в комнату, остановилась возле окна и стала плакать. На лестнице за дверью шёл нескончаемый ремонт. Домоуправление решило навести порядок: побелить и покрасить. Лестничные марши были густо засыпаны белилами, заляпаны зеленой краской, и казалось — так будет вечно и уже никогда не будет по-другому. В доме напротив светились редкие окна — всего четыре …

Китаец с удовольствием ведет беседу и не смотрит на нас. Мы ему неинтересны. Ему интересен постоянный клиент-миллионер. Анестези вытащила зеркальце и проверяет грим. Ее ореховые волосы стоят облаком и блестят от физического здоровья. Декольте низкое, видна стекающая вниз дорожка между грудями, губы горят, как будто она долго целовалась. Таинственный треугольник тоже горит, и она сидит на нем, как на сковороде. При этом она ничего не делает, просто смотрит перед собой застывшими, чуть выпуклыми глазами. …

Виктория Самойловна Токарева Извинюсь. Не расстреляют Однажды я написала статью «Он и Она». Статью опубликовали, я успела об этом забыть, когда в моей квартире раздался телефонный звонок и женский голос потребовал меня к телефону. – Это я, – призналась я. – Можно, я к вам приду? – А зачем? – спросила я, хотя это было не очень вежливо. – Посоветоваться о жизни. – А почему вы хотите советоваться именно со мной? – удивилась я. – Я прочитала вашу статью, вы мне больше всего подходите. Я растерялась …

— А чем вы занимаетесь? — спросил Ив Монтан. — Ничем. Я себя не нашла. — Зачем вам себя искать? Вы уже есть. — Думаете, этого достаточно? — Вполне достаточно: умная, молодая, красивая… — Умная и молодая — правильно, — подтвердила я. — Но не красивая. У меня психология не та. — Непонятно. — У красивых одна психология, а у некрасивых другая, — объяснила я. — У меня та, которая у некрасивых. — Что же это за психология? — Как бы вам объяснить… Бывают зрители благодарные, а бывают неблагодарные. Для …

Днем было то же, что и всегда, но с оттенками. У Кольки в школе украли пуховую куртку. Пошли к учительнице, у нее были испуганные глаза. — А вы не одевайте его в хорошие вещи, — посоветовала учительница. — Купите просто ватничек. — А где я его куплю? — спросила Марьяна. Вопрос повис в воздухе. Ничего купить было нельзя, и учительница это знала. Вышли на улицу. Кольку сопровождал его лучший друг Гоша. Марьяна сняла с себя куртку и надела на сына. — А ты? — спросил Колька. — А я так… Здесь близко. …

У тела свои законы. Когда оно ждет любви, оно устремляется к предмету любви, выдвигая навстречу все, что может выдвигаться. Когда оно ждет смерти, оно сжимается до плотности металла, и даже кровь как будто прессуется, а глаза вылезают от нечеловеческого напряжения. Мне казалось, что сейчас мои глаза вывалятся из орбит и скатятся на землю, как две большие густые слезы… А что я мог сделать? Я мог только идти. И я шел. И ждал спиной, участком между лопатками, и от этого мое тело выгибалось, как будто …

– Я не поняла, – извинилась Зина и вцепилась в Аникеева внимательными зрачками. – Смеркается. Пустынное шоссе. Откуда-то из мрака возникает движущийся предмет. Герой не успевает ни свернуть, ни притормозить. Сбивает человека и едет дальше. – Почему? – Растерялся. Испугался. Драматический шок. – Понятно. – Это понятно? – проверил Аникеев. – Так может быть. Я бы тоже испугалась. – Дальше… – Аникеев вдохновился Зининой поддержкой. – Возвращается домой. Ложится спать с женой и всю ночь боится, что за …

Климов разделся и лёг в постель, чувствуя почти счастье от белой крахмальной наволочки, от ощущения комфорта и покоя. Он взял с тумбочки книгу, открыл её и пошёл в мир, который предлагал ему автор книги. Он потолкался в этом мире, как посторонний человек, которого никто не интересует, и закрыл глаза. А когда открыл их — было три часа ночи. Климов спал не сорок пять минут, как собирался, а десять часов, свою ночную норму. Может быть, организм устал и предложил свою дозу отдыха. А может быть, что-то …

Виктория Токарева Летающие качели * * * — Ты слушаешь или нет? — Слушаю. А что я ещё делаю. — Думаешь про своё. — Ничего я не думаю про своё. Со мной все ясно. Если кастрюлю поставить на самый сильный огонь, суп выкипает, вот и все. — Суп? — переспросила Татьяна. — И любовь тоже. Нельзя создавать слишком высокую температуру кипения страстей. У поляков даже есть выражение: «нормальная милошчь». Это значит: нормальная любовь. — Тебе не интересно то, что я рассказываю? — заботливо спросила Татьяна. …

Казалось, что весь город собрался в зал под открытым небом. В одиннадцатом веке эти земли принадлежали римлянам. Должно быть, здесь своего рода колизей: каменные лавки полукругом. В зале было много армян, приехавших из России. Если можно так сказать: русских армян. Марина заметила, что армяне предпочитают эмигрировать во Францию. Должно быть, у них тут сильная диаспора и взаимоподдержка. Марина вскинула свою скрипку и стала играть. Музыка – одна для всех. Но люди – разные. Одни слушают непосредственно …

— А как ты это увидела? — Ясновидящая. Как летучая мышь. — Летучая мышь — слепая, а дальше что было? — Больше я его в этот вечер не помню. Меня посадили с начальством. — А Мансуров кто? — Художник. Он был в составе жюри. — Но жюри — это тоже начальство. — Художник и начальник — это разные субстанции. — А почему ты сама с ним не села? — Я ничего не решала. — А дальше. — Плохо помню. Было много выпито, и съедено, и сказано. И все это с восточным размахом, широтой и показухой. Потом какие-то машины, …

Виктория Токарева Любовь и путешествия * * * Когда Прокушев появился утром в таксомоторном парке, к нему подошёл председатель месткома Проценко и сказал, что есть туристические путёвки во Францию. На десять дней. — А сколько стоит? — поинтересовался Прокушев. — Семьсот рублей, — сказал Проценко. — Ого! — поразился Прокушев. — Семьсот рублей за десять дней. Я за эти деньги три месяца должен вкалывать, каждый день по семь часов. — Ну не бери, — разрешил Проценко. — Тебя же не заставляют. Прошла неделя. …

Ночи с Ковалевым проходили в больших неудобствах. Он постоянно будил ее, пытаясь утолить свою любовную жажду. Маруся просыпалась каждый час, как на вахте. Он все не мог утолить, и это продолжалось, продолжалось… Марусе казалось, что это никогда не закончится… — Отстань! — сказала Маруся. — Надоело. — Как надоело? — не понял Ковалев. — Так. Надоело, и все. Давай спать. Ковалев послушался, и они заснули. Во сне она положила голову ему на грудь. Он обнял ее, и они заснули, как два зверя в одной норке. …

День без вранья Во мне не было признаков избранности, а возможно, не было и самой избранности, но всегда была потребность в писании. Графомания. Я садилась за стол и графоманила, и на втором курсе написала рассказ "День без вранья". И отнесла рукопись в два места. На киностудию "Мосфильм" редактору Боре и в журнал "Молодая гвардия", поскольку он был ближе всего к моему дому. Я поднялась на лифте на какой-то этаж и вошла в кабинет заместителя главного. Зам только что приехал с Севера и с жадностью …

В дверь сунулась секретарша Соня. Коротко глянула. Исчезла. Позже спросила: – Неужели с ним кто-то спит? – А что? – не поняла я. – Представляешь? Проснуться, а рядом на подушке такая голова… – Он лауреат Нобелевской премии, – зачем-то соврала я. – Тогда он должен носить на груди табличку: «Лауреат»… – К форме привыкаешь, – сказала я. – Главное – содержание. – Главное – гармония. Единство формы и содержания. Деничка тогда посидел и ушел. И было непонятно – зачем приходил. Может быть, поменять обстановку, …

Виктория Токарева На черта нам чужие У балерины Антиповой произошло в жизни два события: первое – ее отправили на пенсию, второе – от нее ушел муж. В результате получилось: соломенная вдова на пенсии. Тридцать семь лет – пенсионный возраст балерины. Что такое тридцать семь в жизни современного человека? Ничего. Нулевой цикл. Как фундамент строящегося дома. Впереди первый этаж, и второй, и пятнадцатый. А оказывается – все. Стройка закончена. Ты списана. И неизбежно в такие минуты набегает счет, сколько …

Когда я приехал домой, жены не было. Я решил, что она вышла к соседям и скоро вернётся. Но прошёл час, потом другой. За ним третий. Я сел к телефону, позвонил в милицию и спросил: не зарегистрирован ли несчастный случай. Мне ответили, что в Москве каждый день сорок несчастных случаев. Я стал звонить в справочное больницы Склифосовского, но в это время в двери повернулся ключ, и в моей душе, как ключ в замке, повернулась радость. Жена сняла в прихожей пальто и вошла в комнату. На ней было темно-зеленое …

Виктория Токарева Нахал * * * До Нового года оставалось семь минут. Надо было успеть проводить старый. Все подняли рюмки, и в этот момент раздался звонок в дверь. — Это Эдик и Рудик, — сообщил гостям хозяин дома Алик и посмотрел на рюмку, как бы решая для себя проблему очерёдности: сначала выпить, потом встретить гостей либо сначала пустить их в дом, а уж потом сесть и спокойно выпить. Гости выжидающе смотрели на хозяина дома Алика, готовые принять любую предложенную им программу. — Одну секундочку… …

– Где? – неожиданно спросил Виталий. – Что «где»? – не понял Трофимов. – Пресс-бар этот где будет размещаться? – В гостинице «Москва». А что? – Ничего, – ответил Виталий. – Вы смотрели фильм «Все о ней»? Он шел в пятидесятых годах. Вы должны помнить. – Ну... – проговорил Виталий. – Смотрели или нет? – переспросил Трофимов. Это была очень важная подробность. – Не помню. – Значит, не смотрели. А то бы запомнили. Там была актриса... Она приедет на кинофестиваль. – Так небось старуха уже, – предположил …

- У...- Боишься?- спросил Доработчик, будто в подъезде мыши.- Ну пошли... Он ушел с женой. Он ее любил по-своему, по-родственному, и не хотел огорчать. А меня поехал провожать друг. Он был мрачно красив, красивее Доработчика в три раза, если не в десять. Но мы были из разных стай, как лось с крокодилом. Очень красивый крокодил. И лось замечательный. Ну и что? Дома я легла спать, и мне приснился сон, как будто я в его кухне. Мы обедаем всей семьей: Доработчик с женой, его мама, сын и я. Я тоже вхожу …

Лётчик пожал плечами, спрятал повестку и достал из планшетки карту. В мире творились самые невероятные события: дефицит торгового баланса Мексики в первом полугодии 1978 года составил 693 миллиона долларов; израильские агрессоры угнали и уничтожили японский пассажирский самолёт «Боинг-707»; Министерство связи СССР выпустило в обращение почтовый блок, посвящённый 500-летию со дня рождения выдающегося итальянского художника Джорджоне. А Танька Канарейкина собиралась на свидание. Она вышла из дому …

А мама — это мама, независимо оттого, разные у них интересы или общие. Когда Дюк вернулся домой, мама все ещё говорила по телефону. Он решил подождать, пока она окончит разговор, а потом уже сказать про пояс. Мама окончила довольно быстро, но к ней тут же пришла соседка тётя Зина, и они тут же ушли на кухню пить чай, а вмешиваться в разговор взрослых неэтично. Когда тётя Зина ушла, по телевизору начали передавать детектив, четвёртую серию, которая удалась лучше остальных, и не хотелось разбивать …

— Дима! — строго окликнула мама и, когда Дима обернулся на голос, молча указала пальцем в угол. Дима проследил глазами направление пальца и увидел в углу возле тигренка лужу неправильной формы. — Вытри! — распорядилась мама и опустила свой палец. Этот эпизод был лишний и никак не монтировался со всем днем и с Диминым предыдущим настроением. В кино, например, режиссер пришел бы в монтажную, взял ножницы и вырезал из картины такой эпизод. Дима вырезать ничего не мог, поэтому он покорно направился …

Доработчик тоже был вполне молод, ослепительно талантлив. Его талант обжигал, как южное солнце. Нам было тепло, светло и весело. Алик сидел тут же, на тахте, спал и просыпался с одинаково открытыми глазами. Он вроде бы не сочинял, но был зачем-то нужен. Как фон. С ним лучше придумывалось. Алик тоже внес свой вклад, почерпнутый из тюремной жизни: воровской язык, блатную феню, кое-какие подробности, которых мы с Доработчиком не знали и знать не могли. А именно детали и подробности делают искусство. …

Главврач сказал: «Маленькие дети — маленькие беды. А большие дети — большие беды». Если он уйдёт из семьи, оставит сына без отца, то мальчик может попасть под дурное влияние, стать преступником или наркоманом. Пусть он окончит институт, встанет на ноги, и после этого Главврач почтет, что исполнен долг, завещанный от бога ему, грешному. Потянулись долгие четыре года. Лора сидела одна по вечерам и в праздники, и в Новый год. Когда били куранты, Лора торопливо писала на бумажке желание, а потом съедала …

— Щас… — неожиданно согласился маэстро. Он отвел трубку от уха и громко о чем-то спросил. Кира разобрала слово «засрак» — так сокращенно называли заслуженных работников культуры. Потом в трубке зашуршало, и маэстро сказал: — Ну… Это значило, что он готов слушать. Кира Сергеевна поняла, что окружение подтвердило ее имя, вполне известное, но не очень авторитетное. — Вы не могли бы прослушать одну девушку… Это займет у вас пять минут, а для нее… Вы можете составить счастье целой жизни… Кира Сергеевна …

Если бы я вышла из барака на двадцать минут позже, то застала бы Карпухина здесь, на этом месте. Мне не пришлось бы его разыскивать, и ничего бы не случилось. – Здравствуйте, – поздоровалась я. – Вы меня вызывали? Карпухин отвлекся от дикторши и посмотрел на меня сверху вниз, а я на него снизу вверх. Он стоял – нервный и талантливый, но не Пушкин. – Вас? – Карпухин попытался сосредоточиться, совместить свои планы с моим образом. – Да! Я хотел попросить вас съездить к профессору Семеновой по поводу …

Когда у человека заболевает душа, надо поддержать ее духовным витамином. Внедрить в себя прекрасное и таким образом создать перевес добра над злом. Паша отправился на выставку художников. Художники выставлялись современные, сегодняшние. Паша переходил от картины к картине и думал: как все-таки много талантливых людей рассыпано по земле. Принято считать, что все стоящее было. Или будет. Но ведь СЕГОДНЯ это тоже БЫЛО, с точки зрения потомков. И БУДЕТ, с точки зрения предков. Может быть, здесь, на …

Димычка ни с того ни с сего ударился в знахарство, отстаивал мочу в банках: новый метод лечения — помещать в организм его собственные отходы. Мару тошнило от аммиачных паров. А рядом за стенкой — такой чистый после бассейна, такой духовный после симфонии Калинникова, такой чужой, как инопланетянин… Все лучшее в жизни проходило мимо Мары. Ей оставались телевизионная мельтешня, капризные заказчицы и моча в трехлитровых банках. Однажды Мара возвращалась домой. Её подманила лифтёрша, та самая, с урочливым …

Мои переводы уходят за границу, и я никогда не встречал ни одного своего читателя. Приехал бы какой-нибудь слаборазвитый капиталист, позвонил мне домой и спросил: — Это мистер Мазаев? — Я. — Спасибо, Мазаев. — Пожалуйста, — сказал бы я. И это все, о чем я мечтаю. Лодя, однако, не появлялся, хотя мы договорились, что он будет ждать меня внизу с узлом или с узлами, в зависимости от того, как они переделят имущество. Мне надоело сидеть. Я поднялся на четвёртый этаж и позвонил в дверь. Отворила жена …

Несколько добровольцев бросились в середину сражения и растащили женщин по разным углам, как на ринге. Они стояли и тяжело дышали и не могли слова молвить. — Хулиганка, — сказала аптекарша. — Это что ж, — поддержала сестра из регистратуры, — если каждый будет приходить и бить персонал, что же от нас останется… Гардеробщица тем временем торопливо одевала Машу и Дашу. Застегнула на шубках все пуговицы, надела пуховые башлыки, затянула шарфики, чтобы дети не простудились и не пришли опять со своей …

– Красивая женщина и в семьдесят красивая. А мымра и в восемнадцать мымра. Нина промолчала. Она догадывалась: кто красивая и кто мымра. Но у нее было свое мнение, отличное от Люсиного. Существует выражение: «красота родных лиц». Нина любила Люсю и воспринимала ее слепотой привязанности. Ей было все равно: как выглядит Люся и сколько ей лет. Люся и Люся. Но сейчас Нина посмотрела на подругу сторонним безжалостным взглядом, взглядом Фернандо, и увидела все разрушения, которые проделало время. Неисправная …

– Больше не хочу! – Смоленский протянул Наде банку. Она взяла банку из его рук, кинула куда-то за спину. – Зачем? – огорчился он. – Ты же не хочешь… Она полезла в карман и достала яблоко. – На! Смоленский понял, что, если он откажется, она выкинет и яблоко. Взял его, задержал в ладонях. Смеркалось. Сквозь деревья просвечивали окна дома престарелых. – Ну, как Колышкина? Надя знала всех его больных. Она каждый день приходила в отделение брать кровь, неся перед собой ящичек с пробирками, стеклышками, …

– Ты чего? – удивился Ромео. – Ничего. – А чего же ты меня звала? – Просто так… Ромео обиделся. – А зачем я приехал? – Можешь ехать обратно. Рита открыла дверцу и вышла из машины. Ромео опустил боковое стекло и высунул голову. Она блеснула взором. Не посмотрела глазами, а именно блеснула взором. – Чего же ты стоишь? Ромео обиделся еще больше, спрятал голову, включил зажигание, и машина пошла, переваливаясь на ухабах. День у Гошки выдался явно неудачный – весь, от начала до конца. Это всегда так: …

От нечего делать Надька написала стихи, почему-то от мужского лица: «Я смотрю на твои колени, взгляд мой нежен, и чист, и смел. Я любуюсь и сожалею, что таких никогда не имел». Ксения прочитала и сказала: — Ерунда. — Почему ерунда? — По всему. Кто это смотрел на твои колени? Где? — Везде. В автобусе. В метро. — О Господи… Ксения не чувствовала Надьку. И не хотела напрягаться. Для того чтобы почувствовать другого человека, надо отвлечься от своих дел и мыслей. Надо отодвинуться и посмотреть на расстоянии. …

— Как называется ваша марка? — спросила Тамара. — «Джорик». — Как? — Джори — это осел. А джорик — ослик. Я его сам собрал. Он меня за это обожает. Одно дело быть грудой железного хлама, другое — живой машиной. Вы не смотрите, что он уродец. У него золотая душа. — А как вас зовут? — спросила Тамара. — Георгий. — Это очень долго. Не имя, а песня. Вас как сокращают? — Кому как нравится: Жора, Гера, Гоша, Юра, Егор. — А вам как нравится? — Я на все отзываюсь. — Тогда Юра. Юра… Ангел не был похож на …

Виктория Токарева Рабочий момент * * * Всеволод Соловьёв стоял посреди школьного двора и играл с мальчишками в городки. Он сосредоточился глазами на конце вытянутой палки, мысленно провёл прямую от конца палки до горки городков, потом медленно замахнулся, продолжая держать глазами эту невидимую прямую, и в этот момент перед ним, как из-под земли, возникла высокая тётя с кожаными ногами. — Как тебя зовут, мальчик? — спросила тётя. Всеволод Соловьёв опустил палку и молчал. В нем медленно опадала готовность …

— А зачем рарака в море? Роса на траве? На улице раздался выстрел, — должно быть, лопнула на ходу камера у грузовика. Лариска вздрогнула, быстро села. — Это он… — проговорила она. Я посмотрела на неё внимательно и поняла, что она в некотором роде сошла с ума. — Может быть, он любит тебя, но скрывает свои истинные чувства. Может быть, у него принципы, — предположила я. Лариска возвела на меня глаза. Она не понимала, что это за принципы, во имя которых холостой человек должен скрывать свои истинные …

Но вернемся в Рим. Манфреди весь светится от удовольствия. Видимо, его ввели в заблуждение. Сказали, что я важная птица, и он рад находиться на одной территории с важной птицей. Я его не разубеждаю: пусть как хочет, так и думает. А потом – как знать? Может, я и в самом деле не лыком шита. Мы ведь так мало знаем о себе. Однажды я была молодая, написала книгу и встретила писателя Сергея Антонова в ресторане ЦДЛ. – Посмотрите, какая у меня кофточка, – похвастала я. Кофточка была выполнена из авторской …

Виктория Токарева Рождественский рассказ * * * Учительница Марья Ефремовна сказала, что надо устроить в классе живой уголок и каждый должен принести что-нибудь живое. Бабушка предложила: – Отнесите серого котенка. Дело в том, что соседская кошка родила троих котят и перешла жить под нашу дверь. Наши соседи, по словам бабушки, опустились и перестали кормить кошку. Им некогда доглядывать даже за своим Славиком, не то что за кошкой, и Славик всю зиму ходит в ботинках на босу ногу и при этом никогда …

А сейчас все смешалось. Бардак, да и только. И непонятно – как этому противостоять. Никак. Если только объединиться. – Послушайте, – сказала Шура. – Так продолжаться не может. Вы должны обратиться в милицию. Пусть его арестуют. – И моя дочь останется одна, – продолжил инженер. – Но вы имеете право на свой угол в доме. Вы должны прийти и остаться. – И он меня убьет… – Но ваша дочь… Как она это терпит? – Она не знает. Хорошо, что моя жена умерла. Не дожила до этого позора. Она у меня была с идеалами. …

А сейчас они носятся колбасой, худые и в джинсах. Мне иногда кажется, что одна нога каждого из них зарыта, а другой они бегут в разные стороны. Но куда убежишь с зарытой ногой? Между прочим, у Ленкиной мамаши вообще нет мужа, трое детей — все от разных отцов, слепая бабка, две кошки и щенок. Однако у них в доме — шумно, хламно и весело. Может быть, потому, что Ленкиной мамаше некогда в гору глянуть. Когда у человека остаётся свободное время, он начинает думать. А если начать думать, обязательно …

Вика поднялась, и они вместе двинулись к ресторану «Золотой дракон». Дорогу им преградил капитан. – Капитан Рогожкин, – представился он и отдал честь. – В ресторан нельзя. Бомба. – Мы поедим быстро и уйдем, – пообещал Владимир. – Придется подождать. Бомба, – повторил капитан. – Да нет там никакой бомбы, – сказала Вика. – Это надо проверить. Наши собаки специально натасканы на тротил. – Да нет там никакого тротила, – повторила Виктория. – Откуда вы знаете? – Это я позвонила. Владимир Петров развернулся …

- Двадцать шесть. Много. Ирина огорчилась. Ей было тридцать два. На шесть лет старше. Но в конце концов, не замуж же выходить. А в кино можно сбегать и с разницей в шесть лет.- Значит, так, - распорядилась Ирина.- На мне будет белый шарфик в черный горох. Если я вам не понравлюсь, пройдите мимо.- Вы мне уже нравитесь, - простодушно сознался Кямал. Молодой наивный мальчик. Это тебе не вдовец с копотью жизненного опыта. Ирина оставила Снежку на Сашу. Показала, чем кормить и во сколько. А сама нарядилась, …

– Некогда. Беги быстрей. А то она уйдет. – Ничего не понимаю: почему я должна идти к врачу, если ты болен? – Так надо. – Дом на мне. Студенты на мне. Твоя диссертация на мне. Так еще и твой радикулит на мне. – Она сказала: в течение часа, а уже прошло сорок минут. Здесь еще ходу пятнадцать минут. – Но у меня обед на огне. – А эта корова на что? – Это не корова, а девушка. Лена набрасывает пальто. Уходит. Появляется Наташа, в халате поверх купальника. – Что ты получила по истории? – строго спросил …

– Спасибо, – задумчиво поблагодарила Романова. – Вы не возьмете у меня восемь тысяч лир? Я боюсь. Она прямо посмотрела в круглые озера его глаз и показала сложенные бумажки. Раскольников молча взял их и сунул во внутренний карман своего плаща. Всего два движения руки: одно к деньгам, другое к карману. В сущности, одно челночное движение. И весь разговор. Когда вошли в самолет, сели рядом. Раскольников молча проделал второе челночное движение руки: от кармана к Романовой с теми же сложенными бумажками. …

Я посмотрела в его лицо и увидела, что его речь похожа на его щеки и глаза. — Что ты сказал? Переведи. Подошёл официант. Александр заказал почти все меню сверху донизу. Я поняла — он широкий человек. А в широких людях много умещается. И хорошего, и плохого. Наконец появились он и она. Она — высокая блондинка, вьющаяся и улыбчивая, вся в летящем шёлке волос. Уголки губ и глаз приподняты кверху и будто бы готовы взлететь. Он славный, но немножко задрипанный. Из игоревистов. Она кивнула мне со счастливым …

Однажды утром шла через переезд. Прогромыхала электричка. С рельсов поднялась собака и завыла как сирена. Вой всходил до неба. Артамонова остановилась. Что это? Если бы собака попала под поезд – погибла бы. Не выла. Значит, что? Поезд ее толкнул? Но поезд с его скоростью и массой и собака в двадцать килограмм… Сюда даже слово «толкнул» не подходит. Тогда что? Может быть, испугал? Контузил? Артамонова приехала в училище и рассказала Кирееву про поезд и собаку. Киреев пристально посмотрел на Артамонову, …

Певица за окном пела «Бессаме муча», что значит «целуй меня, девушка». — Сколько прекрасного заложено в людях, — философствовал Никитин. — Взять хотя бы нас. Ведь мы же совсем не знакомы. А как вы ко мне отнеслись… С каким участием… Федя скромно подвинул Никитину тарелку с салатом. — Или вот, — продолжал Никитин, поставив локоть в тарелку. — Валерий Феликсович — член-корреспондент. Член четырех королевских обществ! Я его спрашиваю: подходит галстук? А он мне пиджак дал. А почему? Потому что он по-настоящему …

– Вы похожи на меня молодую, – заметила Овечка. – Это хорошо или плохо? – спросила Катя. – Это очень хорошо. Я многим испортила жизнь. – А это хорошо или плохо? – не поняла Катя. – Это нормально. – А когда лучше жить – в молодости или теперь? – спросила Катя. – И в молодости, и теперь. Дети выросли, никаких обязанностей, никакой зависимости от мужчин. Свобода… – Но зависимость – это и есть жизнь, – возразил Костя. – Вот и зависьте. От нее. Костя снова покраснел. Старуха была молодая. Ей нравилось …

Виктория Токарева Счастливый конец * * * Я умерла на рассвете, между четырьмя и пятью утра. Сначала стало холодно рукам и ногам, будто натягивали мокрые чулки и перчатки. Потом холод пошёл выше и достал сердце. Сердце остановилось, и я будто погрузилась на дно глубокого колодца. Правда, я никогда не лёжала на дне колодца, но и мёртвой я тоже никогда раньше не была. Моё лицо стянуло маской, и я уже не могла им управлять. Мне было не больно и ничего не жалко. Я лежала себе и лежала, и даже не думала, …

— Как же так? — А я откуда знаю? Наверное, положил куда-то, а куда — забыл. Может, в такси оставил, пьяный был… — А почему я об этом ничего не знаю? Где Николаев? — Я первая спросила. Директор оглядел присутствующих. — Я его сегодня не видел, — сказал один. — Может, заболел, — предположил другой. — Заболел… — задумчиво догадалась Алена. — У него хроническая пневмония. Он вообще простудливый. — А вы ему кто? — спросил директор. — Я ему никто, — вспомнила Алена. — С сегодняшнего дня… А то, что он …

Сережу растолкали. Он сидел с бессмысленными глазами. – Поди возьми свою пижаму, – велела Татьяна. Сережа ушел и вернулся с пижамой, держа ее как-то бесхозяйственно, в кулаке. Валентина взяла из его руки пижамку, и они пошли. «Ну, хоть так…» – подумала Татьяна. Крикнула вслед: – Ты его не обижай! Валентина могла дать мальчикам тарелки, в которых лежало бы разное, в пользу своего сына, разумеется. И Сережа обязательно бы заметил. И почувствовал себя непривычно. – Не говори ерунды, – отозвалась Валентина …

Виктория Токарева Уж как пал туман * * * Челку поправь! — приказала Ирка. — Как? — виновато поинтересовалась Наташа. — Как, как, господи! — расстроилась Ирка, вытерла руки о фартучек и задвигалась вокруг Наташи. Двигалась она легко, прикосновения у нее были легкие, и пахло от нее французскими духами. Ирка обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Ничего особенного, но что-то есть». У Ирки было все: она работала в Москонцерте, в нее были влюблены все чтецы и певцы, ездила за границу — то …

В конце вечеринки мы поем песни Юрия Визбора. "Милая моя, солнышко лесное..." Вообще, это неграмотно. Солнышко не бывает лесное или речное. Оно - одно. Но в этой ошибке столько очарования и нежности: солнышко лесное... Я смотрю на Нинон. Улыбка перебегает от уголков ее губ к глазам. Наконец-то она сыта и счастлива. Она забыла про Севку, про болезни, про неблагодарность... Счастлива, и все. В мире столько нежности на самом деле. Время шло. В стране установился непонятный строй: капитализм по-русски. …

Виктория Самойловна Токарева УПК УПК — это учебно-производственная практика. Мы с Викой проходим практику в магазине. Мы надеваем белые халаты, белые шапочки, как пилотки у стюардесс, и начинаем продавать продукты населению. Я продаю штучные товары: бутылки кефира, пакеты с молоком, творожные и плавленые сырки. Моя очередь движется довольно быстро, я даже вхожу в азарт, и мне довольно интересно. Наша руководительница практики Зинаида Степановна говорит нам, что в профессии продавца должна быть артистичность. …

Виктория Токарева Фараон * * * Есть люди, которые ничего не знают. Спросишь их: что такое аксиома? – думают. Есть люди, которые что-то знают, а чего-то нет. Фараон знал все: аксиома – это истина, не требующая доказательств. И нечего доказывать. Надо усваивать опыт прожитых поколений, а самому пользоваться их выводами. Две параллельные прямые не пересекутся, сколько бы мы их ни продолжали. И нечего продолжать. От перестановки мест слагаемых сумма не изменится. И нечего перестанавливать. Был Фараон …

Потом выступил Максимов. Он любил внимание к себе масс, но в силу обстоятельств был лишен этого в своей жизни. Сейчас, получив на несколько минут аудиторию и внимание, засверкал всеми своими гранями. Он заявил, что надо соблюдать правила социалистического общежития. А так как дом — своего рода общежитие и, безусловно, социалистическое, то этот принцип имеет прямое отношение ко всем его членам. И нечестно ставить рояль на голову трудящимся, а если человеку хочется поиграть, пусть идет в места общего …

— Валера… Минаев услышал, но не обернулся. Промолчал, разглаживая щеку. — Валер, сходи, а?… Будь человеком… Мишаткин был убежден, если уж так случилось в жизни, что Минаеву все, а ему ничего, то пусть он за это хотя бы сходит в магазин и принесет хотя бы самого дешевого портвейна. Мишаткин-то был убежден, но тон все равно вылез просительный, зависимый. А когда один ощущает зависимость другого, то обязательно кочевряжится. — И не подумаю, — отрезал косым ртом Минаев. — Я тебе не мальчик на побегушках. …

— Мить! — шепнула Соня шестилетнему Митьке. — Поди к отцу, скажи: «Пап, дай конфеточку…» Митька с удовольствием сбежал по косой на дно овражка, сунулся к отцу: — Пап, дай конфеточку! Сережа отпихнул мальчишку, возникшего так некстати. Легкий Митька кубарем полетел в кустарник. Соня прижала кулаки к вискам, завыла в небо. Стоящая рядом Малашкина Валька заразилась чужим отчаяньем и тоже заголосила, запричитала, как кликуша. Всхлипнула старая Костючиха, непонятно отчего, сдуру или со страху. Во дворе …

— Тогда одеяло, — нашелся Не Онисимов. — Одеяло у вас есть? Одеял у меня было два. Одно пуховое. Другое ватное. Я вынесла пуховое одеяло, поскольку оно было легче. Не Онисимов накрылся им с головой. Одеяло ему очень шло. Больница состояла из нескольких белых корпусов, и в темноте казалось, что корпуса в медицинских халатах. Мы вошли в одну из дверей, стали подниматься на второй этаж. — А почему меняют клапаны? — спросила я. — Старый приходит в негодность. У нее был такой клапан, что я не понимал, …

Собака дёрнула поводок и запаяла в их сторону. — Чилимушка, — нежно проговорила Анюта. — Иди к ним, если хочешь, — сказал Евгений, скрывая ревность. — Ты когда придёшь? — спросила Анюта. — Я тебе позвоню, — сказал Евгений. — И я тебе позвоню. Анюта побежала к собаке, выкидывая ноги в стороны. Евгений видел, как собака подпрыгнула и облизала Анюте все лицо. Он сел в машину, попятил её немного, потом развернул и поехал знакомыми переулками. Как изменился их район… Когда они впервые поехали с женой …

Виктория Самойловна Токарева Этот лучший из миров Во все времена были оптимисты и пессимисты. Максим Горький, например, утверждал, что человек создан для счастья. А Велимир Хлебников считал, что человек создан для страданий. То же самое было сто лет назад. Вольтер говорил, что мир ужасен, а его современник философ Лейбниц восклицал: «О! Этот лучший из миров…» Вольтер считал Лейбница наивным человеком, но прямо об этом говорить стеснялся и высмеивал его через своего героя Кандида. Кандид был простодушным …

Виктория Токарева Японский зонтик * * * Возле магазина с названием «Универсам» пролегла длинная очередь. Люди стояли друг за дружкой, сохраняя определённый интервал. Каждый существовал по стойке «вольно». Я остановился и размечтался: если, например, толкнуть самого крайнего в спину, он упал бы на предыдущего, тот на последующего, и вся очередь в течение минуты легла бы ниц с таким звоном, будто кто провёл пальцем по гребёнке. Потом я подумал: зачем толкать людей ниц, а самому возвышаться над поверженными? …

Голос. Слава Богу, я тебя нашел! Ты можешь быть через сорок минут у «Метрополя»? Я тебе потом все расскажу, ничего не спрашивай, только не говори «нет», это вопрос жизни и смерти. Ну пожалуйста, приезжай!.. ГОСТИНИЦА «МЕТРОПОЛЬ». ИНТЕРЬЕР. ДЕНЬ Дима и Трал проходят мимо подозрительно глядящего швейцара и останавливаются в ожидании лифта. Трал. Какой-то сумасшедший дед из Англии хочет посмотреть места, где он родился сто лет назад, а перед этим проехать Волгу на пароходе. У него денег — туча. Миллиардер. …

У Лилька было одно неудобное качество: желание объять необъятное. То, что шло в руки, - было уже в руках. Это уже неинтересно. Интересно, а что там... за поворотом. Хотелось заглянуть за поворот. И она заглядывала. Лилек пошла лицом в отца. Мать говорила: не удалась. А первая свекровь произносила: "не красива", с ударением на последнем "а". Аристократка сраная. Лилек всю дальнейшую жизнь пыталась доказать: удалась и красива. Она доказывала это другим и себе. Имея весьма скромные внешние данные, …

На исходе семьдесят пятой секунды я уже бежал по лётному полю, а за мной гнались и меня ловили Двое людей в служебных фуражках. Я вырывался и пытался объясниться, но не словами, а жестами. Они меня урезонивали — не жестами, а словами. Кончилось все это тем, что трап отошёл и мой самолёт поехал на взлётную полосу. Я мог бы догнать его и, ухватившись за хвост, долететь до Адлера по открытому воздуху. Встречный ветер обдувал бы мои ноги и оттягивал волосы со лба. Я ещё мог бы догнать, но меня не пускали …

— Давай сделаем ребёночка, — произнёс однажды Феликс. С одной стороны, ребёночек был некстати, а с другой стороны — ребёнок кстати всегда. Женщины рожали на войне и в окопах. А тут все-таки не война и собственный угол. Пусть не собственный, но все равно — целая комната в коммуналке. В эту ночь они впервые за долгое время отдавались друг другу безо всяких предосторожностей и опасений, с весёлыми прибамбасами. Пусть ребёнок будет весёлый, как Феликс. Над ними сияли любовь, нежность и свобода. И благодарность …

И длинный нос — на месте. Короткий был бы хуже. В столовой Валька подошёл и сказал, что хочет со мной поговорить. — Говори, — разрешила я. — Не здесь, — ответил Валька. Видимо, фон деревенской столовой казался ему неподходящим. — А почему не здесь? Какая разница? Я не предполагала и даже не догадывалась, что Валька собирается говорить о любви. Какая может быть любовь между мной и Валькой? Выпить — пожалуйста. Можно даже трахнуться при определённых обстоятельствах. Но любить… Для меня любовь — религия. …

— А можно их руками поймать? — спросила Инна. — А зачем? — удивился Адам. Инна подумала: действительно, зачем? Отнести повару? Но ведь в санатории и так кормят. Адам достал из багажника раскладной стульчик и надувной матрас. Матрас был яркий — синий с жёлтым и заграничный. Инна догадалась, что он заграничный, потому что от наших матрасов удушливо воняло резиной, и этот запах не выветривался никогда. Адам надул матрас для Инны, а сам уселся на раскладной стульчик возле самой воды. Стащил рубашку. …

Виктория Токарева Казино Неделю назад я с блеском выиграла в суде одно запутанное дело. Судилась некая Наиля Баширова с неким Колей Ивановым. Коля – не совсем чтобы Коля, а вполне Николай Петрович – дал взятку власть предержащему чиновнику и отобрал у тоненькой Наили ее пошивочную мастерскую, находящуюся на территории монастыря – памятника старины. Эта мастерская была приобретена законно. По законам девяносто первого года. Но сейчас считается, что в девяносто первом году, пользуясь стрельбой и суматохой, …

Гранат не ответил. Он вдруг почувствовал себя совершенно не нужным ни полю, ни этим людям. А поле и люди были не нужны ему. Гранат как-то сразу устал и заплакал. Он, случалось, и раньше плакал, от боли и от обиды. От боли – громко, от обиды – тихо. Но так, как сейчас, он не плакал ни разу, без слез, с неподвижным лицом. Гранат был еще маленький и не знал, что такое в жизни с ним случится не раз, и привыкнуть к этому будет невозможно, и еще не раз он заплачет вот так – без слез, с неподвижным лицом. …