Тринадцатый час ночи (Влодавец Леонид)

— Сейчас наверх поднимемся, — подбадривал себя и друга Тягунов, — а там уже и станция. Только еще немного вниз и через елки — а там уже просека будет!

Колобок, от которого пар шел, только вздохнул. Но постарался преодолеть подъем побыстрее.

Лыжня выровнялась и еще метров сто шла совсем горизонтально, хотя и извивалась, как пиявка. А потом взяла да и раздвоилась.

— И куда теперь? — робко спросил Витька.

Тягунов уже догадался, что там, у березы, похожей на рогатку, они повернули не туда, и решительно свернул на правую лыжню. Хотя к этому моменту они уже километра три проехали от настоящей лыжни, ведущей к станции.

Правда, уже метров через пятьдесят лыжня пошла вниз, и Жорка опять воспрянул духом.

— Я ж говорил! — с торжеством сказал он, обернувшись к Мышкину. — Сейчас вниз, потом через елки — и на просеку. А там всего ничего — метров триста пройти!

Между тем вокруг стало совсем темно, а снег валил все гуще. Лыжню впереди стало почти невозможно различить. Но все-таки ехать под уклон было удобнее, тем более что он становился все круче и круче.

В какой-то момент Жора понял, что он уже катит вниз с самой настоящей горы, и теперь ему надо не отталкиваться палками, а, наоборот, притормаживать, тем более, куда ведет этот спуск, он толком не видел.

— А-а-а! — испуганно завизжал позади него Витька, который не удержал равновесия и просто покатился вниз вместе с лыжами. Жорка инстинктивно обернулся на этот крик, и в этот момент носок правой лыжи ударился о какой-то пенек, почти полностью присыпанный свежим снегом. Крак! — клееная фанера сломалась, крепление слетело с ноги, Тягунова развернуло боком и бросило на снег, а затем по инерции потащило дальше. В общем, зловредная Патрикеевна оказалась права на все сто: и Витька, и Жорка слетели кубарем с крутого склона и очутились на дне оврага. Но это был вовсе не тот овраг, за которым находилась станция…

— И что теперь делать? — спросил Витька. — У меня крепление отломилось…

— А я лыжу сломал! — буркнул Жорка. — Все из-за тебя! Если б ты не заорал, я б на пень не наткнулся! Могли б вообще расшибиться или ноги поломать!

— Так как дальше идти? — проныл Мышкин. — Снегу по колено… Где твоя просека-то?!

— Где-то там, — проворчал Тягунов, махнув рукой куда-то направо, хотя сильно сомневался в собственном утверждении. — Ладно! Короче, бросай лыжи, пойдем так. Тут недалеко, дойдем как-нибудь…

Глава III

КУДА ВЫВЕЛА ПРОСЕКА

Сделав всего несколько шагов, приятели сразу почуяли, почем фунт лиха. Без лыж они утопали в снегу не только по колено, но местами и по пояс. Хорошо еще, что догадались лыжные палки при себе оставить — опираясь на них, было легче выдергивать себя из снега. Но все равно идти, увязая в снегу, — удовольствие еще то. Витьке еще полегче приходилось, потому что он шел по следу — скорее по канаве какой-то, протоптанной Жорой, — а уж тому, головному, все прелести глубокого снега по полной программе доставались. К тому же темень совсем сгустилась — на вытянутую руку ничего не видать!

— Да уж, — простонал Мышкин, — пришли раньше всех, называется! И поездов-то вообще не слышно!

— Не ной, ладно? — свирепо огрызнулся Жора. — Теперь нам главное — дойти хоть куда-нибудь, понял?! Иначе мы тут вообще замерзнем и умрем! Усек?!

— Ага… — вяло отозвался Витек и всхлипнул.

Насчет замерзнуть — тут у него сомнений не было.

В первые минуты после падения в овраг, после двух часов быстрой ходьбы на лыжах холод особо не ощущался. Но когда пошли пешком, сразу почуялся. И хотя под лыжными ботинками у обоих были толстые шерстяные носки, а под лыжными брюками — теплые треники, мороз стал быстро добираться до ног, особенно до пальцев. А вот наверху, там, где под куртками еще и шерстяные свитера были, они аж вспотели. И усталость все больше чувствовалась. Наверно, если б Жора не понимал, что может замерзнуть насмерть, как тот бомж, которого в прошлом году нашли у них во …