Тайна пустующей дачи (Хольм Йенс)

— И как раз не так, — возразил я.

— Да нет же, — настаивал Эрик. — Я даже подкачал шины велосипеда. Не из-за хлебцев, конечно, должен тебе признаться. Хотя мы, собственно, рассчитывали, что ты догадаешься купить что-нибудь к завтраку. Что касается меня, то я могу съесть целого быка.

Пока мы завтракали, я рассказал друзьям о приключившейся со мной истории.

— Двадцать крон! — воскликнул Эрик. — А я вот уже долгие годы ломаю голову, кем мне стать по окончании школы. Сколько же твоя работа заняла времени?

— Минут пять, — ответил я.

— Пять минут! Это означает, что ты в состоянии управиться за час с двенадцатью домами, что составит часовой заработок в сумме двухсот сорока крон. За шестичасовой же рабочий день сумма возрастет до…

— Тысячи четырехсот сорока крон, — подсказал Очкарик, умевший считать в уме значительно быстрее Эрика.

— Точно, это я и хотел сказать, — продолжил Эрик. — Неплохой дневной заработок, как вы считаете? И надо-то только вскарабкаться по нескольким водосточным трубам. За десять лет можно стать состоятельным человеком! Если же говорить серьезно, то это наверняка был вор, проникший в дом с помощью нашего друга. Ким, ты можешь убедиться, что, очистив дом, он тут же смылся.

— Но тот мужчина не вор, — возразил я.

— И ты в этом уверен? — Да!

— Жаль. А я пообещал вчера вечером Эвелин, что мы скоро наткнемся на новый криминальный случай, который обязательно раскроем.

Эвелин — это девочка, с которой мы познакомились в поезде во время одной из поездок сюда. Она блондинка и весьма недурна собой, так что Эрик влюбился в нее без памяти. Как раз вчера Эвелин навестила нас и была очень рада познакомиться, как говорится, в рабочей обстановке с главными действующими лицами книг детектива Кима. Эрик обещал ей, что она примет участие в нашем очередном расследовании какой-либо криминальной истории, хотя я не думаю, что девочка восприняла это всерьез. А в том, что мужчина не представлял собой ничего необычного, тем более таинственного, я был твердо уверен. Он, вне всякого сомнения, был порядочным человеком и законопослушным гражданином, хотя с первого взгляда и не понравился мне.

— Нет, уголовщиной тут и не пахнет, — решительно произнес я.

За завтраком мы просидели довольно долго. Часы показывали уже восемь часов. Эрик встал и включил старый радиоприемник.

— Музыка будет только в девять, — заметила Катя.

— Послушаем последние известия, — объяснил Эрик. — Меня интересует погода.

Прогноз был не слишком радужным. Ожидались понижение температуры воздуха и дожди над Ютландией, островами и Борнхольмом. Эрик, присевший было на стул, встал, чтобы выключить приемник, как вдруг диктор произнес:

«Сегодня ранним утром произведено разбойное нападение на поезд частной железнодорожной компании «Хельсингёр-Гиллелей». Нападение, не имеющее аналога в криминальной истории Дании, произошло в двадцать минут седьмого на участке железной дороги в нескольких километрах от Хорнбека в месте пересечения ее с автомобильным шоссе. Когда поезд приблизился к неохраняемому переезду, машинист Рихард Йенсен заметил черную легковую автомашину, застрявшую на путях. Ему удалось затормозить состав. Увидев трех мужчин, вышедших из машины и пытавшихся столкнуть ее с переезда, он спрыгнул с локомотива, чтобы помочь им. Однако когда он подбежал к месту происшествия, то его сбили с ног. Он потерял сознание, не успев даже как следует разглядеть этих мужчин.

В почтовом вагоне, следовавшем в составе, находился тридцатидевятилетний старший почтовый кондуктор Чарлз Сков, открывший дверь своего вагона, чтобы выяснить причину остановки поезда. Заметив бегом приближавшихся к нему трех мужчин в черных масках, которые грабители успели к этому времени надеть на себя, он попытался захлопнуть дверь, но не успел. Грабители вытащили его из вагона, ударив чем-то тяжелым, видимо резиновой дубинкой, по голове.

Когда машинист поезда Йенсен через несколько минут …