Кики Страйк и гробница императрицы (Миллер Кирстен)

Мы надеялись закончить карту до начала учебного года, то есть до сентября. Но к тому времени, как директриса Уикхем решила на меня настучать, у нас оставался еще один неисследованный туннель. И никакие угрозы матушки не помешали бы мне довести дело до конца.

Не то чтобы я не приняла ее предостережений близко к сердцу. Как говорила моя приятельница Верушка, ежели даже тихий омут всколыхнулся, так значит, пора призадуматься. Я даже попыталась взяться за домашнее задание по геометрии, на которую давно рукой махнула. Но от математики у меня всегда мысли разбредались в разные стороны, а как тут прикажешь сосредоточиться, если наша квартира от пола до потолка завалена книгами на куда более интересные темы (тут и затерянные цивилизации Южной Америки, и спектральный анализ доисторических копролитов, и заговор Ми-5 против принцессы Дианы, и много чего еще). Заваривая себе крепкий кофе, я углядела под пачкой сахарозаменителя книгу под названием «Отравительницы XVII века». Не в силах противиться искушению, я убедила себя, что надо бы немного отдохнуть от цифр, и с головой погрузилась в историю об алчной маркизе де Брин-вильер[4], которая перетравила половину родственников, прежде чем окончила свои дни на костре. Когда я вновь подняла глаза, было уже почти девять вечера. Проклиная собственную безалаберность, я торопливо натянула черные джинсы и черную футболку. Книги — моя вечная слабость!

Я заперла дверь в спальню и проворно спустилась из окна по пожарной лестнице. Сознаюсь, что для акробатических трюков в стиле Женщины-кошки необходимости не возникало: мамы с папой и дома-то не было. Я так убедительно изображала весь день прилежную ученицу, что родители решили отпраздновать свой педагогический успех в ближайшем ресторанчике. По возвращении они обнаружат на двери моей комнаты табличку «Делаю уроки; не беспокоить!» — и внутрь ни за что не сунутся. Но поскольку мы с Кики Страйк отправлялись на вечернее приключение (возможно, что для меня — последнее на ближайшее время), выходить через парадную дверь я сочла недостойным.

Погода вот уже несколько недель стояла не по сезону жаркая; в воздухе разливалась прогорклая вонь от мусорных баков. На затянутом тучами небе посверкивали молнии: на город надвигалась гроза. По пути к Мраморному кладбищу я считала крыс, что, заслышав мои шаги, ныряли в водосточные трубы. Когда число их перевалило за сорок, я свернула на недлинный неосвещенный проезд под названием Джерси-стрит. Внезапно волосы у меня на загривке зашевелились, а пальцы судорожно нащупали в кармане перцовый аэрозоль. Я уже приготовилась к встрече с бандой драчливых хулиганов или, не приведи боже, с манхэттенским уличным грабителем. А вместо того оказалась лицом к лицу с гигантским грызуном.

На стене здания была нарисована белка шести футов в высоту, и взирала она на меня без особой приязни. Из-под кустистых бровей посверкивали черные и блестящие бусинки-глазки, в зловещей ухмылке обнажились острые зубы. В мясистой лапище белка держала плакат. Печатные буквы гласили: «ВАШИ ДЕНЬГИ ПОМОГУТ ОСВОБОДИТЬ ЖИВОТНЫХ». Я непроизвольно оглянулась через плечо, от души надеясь, что какая-нибудь живая белка из плоти и крови не подстерегает сзади, дабы осуществить угрозу. Но аллея была пуста. Я протянула руку и коснулась настенного изображения. Краска все еще влажная. Кто бы ни нарисовал эту белку, закончил он работу совсем недавно.

В Нью-Йорке каждой ночью сотни художников крадутся сквозь мрак, дабы оставить свой след на стенах города. Одни — подсевшие на адреналин любители острых ощущений. Другим есть что сказать, и они жаждут заставить мир слушать. Не приходилось сомневаться, что автор белки вдохновляем высокой миссией; чего доброго, он-то и приложил руку к погрому в зоомагазине, украсившему первую страницу «Нью-Йорк пост». Ясно одно: это не Кики Страйк. Пусть Кики свободно владеет десятком иностранных языков и способна надрать задницы парням в два раза крупнее себя, но она не сумеет даже «палку-палку-огуречик» убедительно …